Все надеялась что-то переписать. С осени пялюсь-пялюсь в эти страницы. Ни одна строчка не выпадает. Черт с ними, со строчками, пусть будет, как есть. Больше не пялюсь)))
НЕМИГА
Город встречал меня сонными мокрыми буднями,
Светом холодным, каким-то расплывчато-утренним,
Странным, прозрачным, в тумане маячащим берегом,
Мне неизвестным, далеким, чужим, как Америка,
Звоном каленых подков на асфальте истоптанном,
Зимними, грязными, темными, разными окнами,
Красным лихим кумачом, белой молью изъеденным,
Врущими вечно, скупыми прогнозами метео,
Злыми, иссохшими в тонких капронах девицами,
Желтыми, мятыми, стертыми временем лицами,
Лязгами, дрязгами, свистами, криками, стуками…
Я потерялась одна между смыслом и звуками.
***
Вдруг из-за черных углов и трамвая гудения
Выплыл прохожий седым городским привидением,
Что-то едва бормоча и сверкая глазницами,
Он, как повозка, задел меня тонкими спицами,
Тронул, схватил, зацепил, протащил по бессмыслице…
Утро, меж тем, продолжало над городом выситься,
Свет разливался, и берег маячил неведомый,
Гулко подковы стучали далекими бедами,
Окна горели над молью избитыми флагами,
Метеоролог скучал над своими бумагами…
Даже прохожий – сверкая глазницами – кажется,
Не понимал ничего среди всей этой кашицы.
***
Тихо сливаясь с мостом, чтоб уйти незамеченной,
Я отпускала глазницы случайного встречного.
Вдруг оглянулась: навстречу моим отражением
Девушки шли, по-солдатски чеканя движения.
Только какие-то тонкие, странно-непрочные,
Все у моста исчезали, зарею проглочены.
Так удивительно, так не похоже на прежнее,
Это видение было прозрачное, нежное,
Все из кружавчиков, рюшек, колготочек, лифчиков.
Тушью заря рисовала на трепетных личиках.
И все же безжалостный город видения заживо
Жертвой швырял на алтарь в раскаленное зарево.
***
Я опустила глаза, захотелось повеситься.
Сзади прохожий все нес для меня околесицу,
Гипнотизировал мост и раскачивал улицу.
Я опустила глаза, я пыталась зажмуриться.
Красный кумач развивался под черными стеклами,
Были далекие беды подковами сотканы,
Девушки шли, горожане ворчали и чавкали,
Новые мысли впивались в рассудок пиявками,
Тошно и въедливо что-то тянули из памяти,
Клянчили, вторя жужжанию нищих на паперти,
Красное небо жевало мои отражения,
Облокотившись на мост, я искала решение.
***
Я наклонилась. Внизу, управляя минутами,
Мир и покой разливались потоками мутными.
Грязными пенными снами, циничными шутками,
Мне они виделись вечными, вещими, жуткими.
Звали упрямо, но не вызывала доверия,
Эта холодная, ждущая в гости империя,
Как-то не верилось в счастье, прозрачное, пенное,
Гости на дне мне казались несчастными пленными,
Оба одевшая берега, зелень пожухлая,
Мне показалась останками, трупными, тухлыми.
Я отшатнулась и просто, увиденным сытая,
Взглядом скользила вперед над бетонными плитами.
***
Время текло.
Город так же давил меня буднями,
Грязными окнами, светом расплывчато-утренним,
Берегом дальним, холодными, злыми проулками,
Красным лихим кумачом и подковами гулкими;
Я потерялась одна, я искала решение,
Струны души неожиданно стали мишенями.
Или гимнастами где-то у самого купола…
Я лихорадочно думала,
думала,
думала…
И наконец, перебрав в голове бесконечное,
Я поняла – ПОВЕРНУЛАСЬ К СЛУЧАЙНОМУ ВСТРЕЧНОМУ.
Я распахнула глаза, я включила сознание,
Я погружалась в эссенцию нового знания.